Особенности шахматной игры в Древней Руси

О. В. Кузьмина

Одной из любимейших забав в Древней Руси была игра в шахматы. В шахматы играли все – князья, бояре, воины, купцы, женщины и дети. Об этом свидетельствуют археологические находки, письменные источники и фольклор. В былинах умение играть в шахматы даже приравнивается к богатырской доблести. Чем же была для наших предков шахматная игра – простой забавой, занятием для ума в часы досуга или чем-то большим?

Обратимся к письменным источникам. При всей популярности шахмат на Руси, игра эта, наравне с игрой в кости, до XVI в. была запрещена церковью, как азартная, «бесовская» игра. Так в Новгородскую Кормчую – свод церковных и светских законов XIII в. был включен любопытный документ, названный «Святительское поучение новопоставленному священнику», в котором в частности говорится: «Ни почитай возбраненных книг, или доселе чему научился еси, неведомые словеса, чары и лечьбы, коби или игры, дивы творя баснии звягомых, лекы и шахматы имети да ся останеши, ни коньнаго уристания не зри»[1].

То есть, человек, избранный на должность священника, должен был кроме всего прочего отказаться от азартных игр, к которым отнесены и шахматы. Запрет на игру в шахматы пришел на Русь из Византии. За игру в шахматы священнослужителя даже могли лишить сана. В Паисиевском сборнике (конец XIV – начало XV в.) прямо говорилось: «Аще кто от клирик или калугер, или епископ, или прозвитер, или диакон играет шаматы или леки, да извержеться сана. Аще дьяк или простец да примут епитемью 2 лета 10 хлебе и 10 воде… а поклона на день 200, понеже игра та от беззаконных халдей, жрец бо идольскии тою игрою пророчествовашет о победе ко царю от идол, да то есть прельщенье сатанино»[2].

По всей видимости, светские русские люди мало обращали внимания на эти запреты. Археологи при раскопках многих русских городов находят шахматные фигуры во всех хронологических слоях, начиная с XI в. К примеру, в Новгороде на одном только Неревском раскопе число шахматных фигурок возрастало с каждым новым культурным слоем. Так, в слое 70-80-х годов XIII в. шахматы найдены на территории трех усадеб, столетие спустя, в 50-70-х годах XIV в., они обнаружены уже в пяти домовладениях, а в начале XV в. – почти в каждой из 10 раскопанных усадеб. Трудно себе представить, что все жители этих усадеб отбивали по 200 поклонов каждый день, отмаливая грех шахматной игры. Видимо, церковь была в силах следить лишь за священниками, не рискуя лишать любимой игры светских людей.

Заметим, что кара, предусмотренная Новгородской Кормчей для священников-игроков, объяснялась вполне практичными соображениями. Новгородцы хранили свое особо ценное имущество и товары в церквях – в специальных подвалах и пристроях. Священнослужители отвечали за сохранность этого имущества. Увлеченный азартной игрой поп мог проиграть не только свое имущество, но и вверенное ему на сохранение добро прихожан. А тот факт, что в шахматы могли проиграть все свое состояние, подтверждается старинными русскими пословицами, к примеру: «Дожили до мату: ни хлеба про голод, ни дров про хату». Более того, в былинах нередко закладом становилась «голова» одного из игроков, то есть, в случае проигрыша он попадал в кабалу, в холопство. Для попа это означало подрыв не только его авторитета, но и авторитета всей церкви, представителем которой он был для горожан.

Современному человеку может показаться странным, что шахматы в средневековой Руси считались азартной игрой, наравне с костями. Одна из старинных русских рукописей так и озаглавлена: «Еже кто не помышляше грех быти во играх шахмотных и протчих костарных играх».

Вспомним, что церковнослужители считали, что шахматная игра произошла «от беззаконных халдей, жрец бо идольскии тою игрою пророчествовашет о победе ко царю от идол, да то есть прельщенье сатанино». То есть, шахматная партия в языческие времена была способом гадания перед битвой – кто победит.

Такое гадание, вероятно, было известно и в христианской Руси. В одной из поздних былин сохранилось упоминание шахматной игры русских богатырей перед сражением с врагами:

На том раздольище чистом поле

Собиралось тридцать богатырей без одного,

Сидят молодцы в белом шатре;

В белом шатре белополотняном,

Сидят молодцы, забавляются,

Играют в шашки-шахматы,

Во тыи велеи золоченыя[3].

Возможно, для богатырей игра в шахматы была не просто забавой, но своеобразным гаданием-разминкой перед битвой.

А теперь представим себе современную шахматную партию. Хорошие игроки могут играть часами, продумывая варианты своих ходов. Едва ли в древности цари или военачальники стали бы ждать несколько часов, пока жрецы доиграют партию в шахматы и скажут, наконец, проигрыш ждет войско или победа.

К тому же, реальные военные действия во многом зависят от удачи, неожиданности, а не только от умелого стратегического расчета. Следовательно, можно предположить, что жрецы играли в шахматы как-то иначе, по иным правилам, отличным от тех, по которым играют современные люди. Письменные источники указывают на то, что в древние времена кроме фигур в шахматной игре использовались и игральные кости. Шахматы в Древней Руси относили к азартным «костарным играм». Ведь азартной игру делает не только денежная ставка, но, в первую очередь, элемент удачи, везения или невезения. Именно такой азарт добавляли в шахматную игру кости.

Наиболее подробно шахматная игра описана в былине «Михайло Потык»[4]. Герой былины предлагает сыграть в шахматы царю Вахрамею Вахрамеевичу:

- А я слыхал – скажут, ты охоч играть

Да в доски-те шахматны,

А в дороги тавлеи золоченые,

А я-то ведь еще уж также бы.

Поиграем-ко во доски мы шахматны,

В дороги тавлеи золоченые…

Как этот царь Вахрамей Вахрамеевич

Охоч играть во доски-те шахматны,

А в дороги тавлеи золоченые,

Всякого-то ведь он да поиграл,

Как тут-то себе он ведь думает:

«А надо б мне молодца да повыиграть!»

Обратим внимание, как герои называют шахматную игру – «Поиграем-ко во доски мы шахматны, В дороги тавлеи золоченые…» Получается, что в Древней Руси на шахматной доске играли «тавлеями». Но в XVI-XVII вв. тавлеями на Руси называлась пришедшая с Востока игра в кости. Так, в сборнике XVI в. «Пчела» среди нравоучительных наставлений читаем упрек в адрес игроков: «Тавлеи и шахи у многих из вас обретаемы суть, книг же ни у кого, разве у малых»[5]. Игра, известная в Древней Руси как тавлеи, в настоящее время называется нарды или трик-трак. Правила нардов отличаются от шахмат, ход игры зависит во многом от броска игральных костей. Следовательно, можно предположить, что объединение в былине тавлей и шахмат в одну игру произошло именно из-за наличия и в той и в другой игре игральных костей. «Тавлеи золоченые» былины - это одновременно и шахматные фигуры, и игральные кости. Если проводить аналогию с нардами, то от броска костей зависела либо очередность ходов в шахматной партии, либо число ходов, которые мог сделать один игрок подряд.

Проследим далее за шахматным поединком Михаила Потыка и царя.

Как наставили дощечку-ту шахматну,

Начали они по дощечке ходить-гулять.

Михайлушко ступень ступил – не доступил,

А другой как ступил, сам призаступил,

А третий что ступил – его поиграл…

Так в три хода герой былины выигрывает партию. Но царь предложил Михаилу сыграть еще раз.

Наставили тут доску-то шахматну,

Как начали они тут ходить-гулять

По той дощечке по шахматной.

Как тут Михайлушко ступень ступил – не доступил,

А другой ступил, сам призаступил,

А третий-то ступил, его й поиграл.

Вновь Михаил выигрывает партию, но по традиции царь предлагает ему сыграть в третий, «остатний» раз.

Остатний раз наставили дощечку тут шахматну.

Тут Михайлушко ступень ступил – не доступил,

А другой-то ступил, сам призаступил,

А третий как ступил, его и поиграл.

Все три раза Михайло выигрывает партию с трех ходов. Едва ли это просто былинный принцип троичности. Если предположить, что герои бросали кости перед каждым ходом, и от результатов этого броска зависело, к примеру, переходит ход к противнику или остается за игроком, то мат в три хода становится реальностью.

Можно расшифровать ход игры следующим образом: первый ход Михайло «не доступил», то есть не дошел до фигур противника. Например, он мог вывести слона, ферзя или коня из-за линии своих пешек.

Второй ход – «сам призаступил» - то есть объявил шах – поставил свою фигуру так, чтобы следующим ходом срубить короля противнику. При этом он должен был вторгнуться в «строй» фигур противника, даже срубить одну из них (например, срубить слоном прикрывающую короля пешку).

Предположим, что при бросании игральной кости, если выпадало 1,2 или 3, то право следующего хода переходило к противнику, а если 4,5 или 6, то ход оставался за игроком. В таком случае вероятность трех ходов подряд будет ½*½*½ = 1/8.

Если ход оставался за игроком только при выпадении 5 или 6, то тогда вероятность трех ходов подряд будет: 1/3*1/3*1/3 = 1/27.

Если ход оставался за игроком только при выпадении 6, то тогда вероятность трех ходов подряд будет: 1/6*1/6*1/6 = 1/216.

Чаще всего после одного двух ходов подряд ход переходит к противнику. Поэтому «призаступить» - вторгнуться в строй противника, объявив королю «шах» на втором подряд ходу это большой риск. Если ход после этого перейдет к противнику, то он безнаказанно срубит вторгшуюся в его ряды фигуру, что существенно уменьшит в дальнейшем шансы «призавтупившего» на победу.

Учитывая вышесказанное, становится понятным, почему подобная рискованная манера игры приравнивается к богатырской доблести. В ряде былин герой три раза подряд, играя в подобной манере, выигрывает партию в которой ставкой является его жизнь. Таким образом он демонстрирует то сочетание четкого расчета с отвагой и удачливостью, которое позволяет ему побеждать и в реальном бою.

В былине «Чурила и Катерина» приведено краткое описание трех шахматных партий:

Садился Чурила играть с ей во шахматы:

Еще раз-то он играл да ю поиграл,

Еще другой-то играл да ю поиграл,

А третий-то раз ей и ступить не дал[6].

То есть, в третий раз Чуриле настолько везло, что ход ни разу не перешел к Катерине.

Богатый материал для анализа древнерусской шахматной игры дают различные варианты былины о Ставре Годиновиче. В древнейшем сборнике былин Кирши Данилова в былине «Ставер-боярин» есть такое описание шахматной игры:

Стал с ним в шахматы играть

золотыми тавлеями.

Первую заступь заступовали –

И ту посол – поиграл;

Другую заступь заступовали –

и другую заступь посол же поиграл;

третью заступь заступовали –

шах да мат, да и под доску![7]

Как считает И.М.Линдер[8], в данном кратком описании шахматной игры «заступь» означает не один ход игрока, как в подробных вариантах, а партию целиком. По традиции герои былин играют три партии – в сокращенных вариантах былин – три «заступи».

Но не всегда в былинах сохранялась традиция троичности, порой герои играют всего одну партию:

Садилися к столу они дубовому,

Приносили им доску шахматну.

Как Владимир князь стольно-киевский,

Он ступень ступил, да не доступил,

Он другой ступил, да переступил,

А третий раз да она впросак попал.

А молодой гость да грозен посол,

Обыграл он князя Владимира[9].

В данном отрывке словосочетание «ступень ступил» буквально означает «сделал ход».

Одну «пробную» - проверочную партию играет переодетая мужчиной жена Ставра - Василиса Микулишна - с игроками князя Владимира в еще одном варианте того же былинного сюжета:

Говорит на то-де солнышко Владимер-князь:

- Я накину на тебя службу тяжелую:

С моими с игроками поиграть сперва,

Как во ти еще во пешецьки, во шахматы;

Как обыграешь ты моих-ле игроков еще,

Я отдам тогда тебе Ставра, отдам безденежно.

Говорит на то Василей-от Иванович:

- Я бы знал-ле ваши замысли княженецкия,

Я бы брал с собою людей ноньце уценыих,

Как маленько с измалешка я, Васька, игрывал.

Принесли ноньци-де пешецки точеныя,

Принесли-де как дощецьку да позолочену,

Ой как стали они играть в пешки-ле, шахматы,

Говорят они игроки нонь княженецкия:

- Ты ходи же нонь удалой доброй молодец,

Ищэ ты-ле Василей сын Ивановиць.

Как которой накликат, тот наперед ступат.

А как идут нонь игроки нонь княженецкия,

Как ступили они во пешецьки, во шахматы,

Как ступил ноньце Василей сын Ивановиць,

А другой-де раз ступил, да им ходу не дал,

А во третей раз ступил, дак их с доски сгонил[10].

Здесь ход шахматной партии становится понятным только при допущении в игру костей. Причем игральная кость не используется при определении того, кому первому ходить: «Как которой накликат, тот наперед ступат». А вот далее по ходу игры игрок может «ступить», то есть двинуть свою фигуру несколько раз подряд. Возможно, после каждого своего ходя он бросает игральную кость, чтобы определить – остается ли за ним ход или переходит к противнику.

Со второго хода удача полностью на стороне Василисы Микулишны (Василия Ивановича): «другой-де раз ступил, да им хода не дал», то есть, право следующего хода остается за Василисой. Следующий ход снова остается за ней и она выигрывает партию – «во третей раз ступил, дак их с доски сгонил».

В данной былине все шахматные фигуры называют «пешками». Известно, что шахматы на Руси назывались «шашечной игрой» в XVIII в. и в XIX в. В руководстве по шахматной игре XIX в. читаем, что «у каждого игрока 16 шашек»[11]. Следовательно, термин «шашки» в былинах более поздний по сравнению с древним термином «тавлеи».

Исследователь шахматной игры на Руси И. М. Линдер, проанализировав былинные упоминания шахматной игры, предположил, что «Когда певцы говорили: «во тыи тавлеи золоченыя», то имели в виду игру с шахматной доской, к тому же золоченой». По мнению исследователя, былинное выражение «Играют в шашки-шахматы, Во тыи велеи золоченыя» означает «играть фигурами (шашками) на досках (тавлеях, велеях) в игру, именуемую шахматами»[12]. Однако при внимательном прочтении былинных текстов становится видна ошибочность такого перевода. Так в том же сборнике Кирши Данилова в былине «Садков корабль стал на море» купец Садко берет с собой в Морское царство самые дорогие ему вещи – гусли и шахматы:

И скоро Садко наряжается,

берет он гусли звончаты

со хороши струны золоты,

и берет он шахматницу дорогу

со золоты тавлеями,

со темя дороги вольящеты[13].

А теперь переведем этот отрывок на современный русский язык. Шахматница – это коробка для фигур, аналогичная современным шахматным доскам-коробкам. Далее в былине сказано, что Садко «садился на шахматницу золоту», что подтверждает нашу трактовку.

Вальящетые золотые тавлеи – это резные позолоченные шахматные фигуры. В этом термине на Руси произошло объединение и шахматных фигур (в поздних былинах - шашек) и игральных костей (собственно тавлей).

Таким образом, в былинах наблюдается некое смешение понятий – шахматные фигуры называют то «шашками», то «тавлеями». Но даже в поздних былинах можно найти доказательство наличия в шахматной игре кроме фигур еще и игральных костей. К примеру, в былине «Добрыня и Василий Казимирович»:

Говорит ему царь Батый:

- Ах ты гой еси, Василий сын Казимирович!

Есть ли у вас таковы умильны игроки:

Поиграть бы во тавлеи во вальящеты?

- Ах ты гой еси, Батый царь!

Я не знал, право, охоты твоей царской,

Не знал охоты твоей боярской:

Не брал из города умильных игроков;

А надеюся на Спаса, на Пречистую,

На матушку на божию богородицу,

Надеюсь на братца на названного,

На молода Добрыню Никитича:

С ималехонька Добрынюшка тешился,

С малыми ребятами игрывал…

Кликнули Добрыню Никитича,

Подернули столы белодубовые,

Раздернули тавлеи вольящеты.

Первую тавлеюшку царь ступил,

Другую тавлеюшку Добрыня Никитич млад,

Третью тавлеюшку царь ступил,

Четвертую Добрыня Никитич млад:

Больше царю ступить некуда,

Та игра была поиграна[14].

Если предположить, что «тавлеи» в данном тексте – это просто фигуры, то получается, что Добрыня выиграл партию, сделав всего два хода, что просто невозможно. Но если предположить, что выражение «тавлеюшку ступил» означает не просто одно перемещение фигуры, а несколько перемещений подряд, с бросанием игральных костей, до тех пор, пока ход не перейдет к противнику, то столь быстрое завершение партии становятся реальным.

Было не 4 поочередных хода. Было 4 серии ходов. В каждой серии – тавлее - могло быть несколько ходов подряд. Игрок ходит, бросает кость. Если бросок удачный – следующий ход тоже его. Потом опять бросок кости. И так до первого неудачного броска кости – «тавлеи». После неудачного броска игральная кость – «тавлея» переходит к другому игроку. Начинается его «тавлея» - серия ходов с игральной костью в руке.

Умение не просто играть в шахматы, но и постоянно выигрывать, в былинах представлено как богатырская доблесть. Если при игре в кости выигрыш зависел целиком от удачи, то в шахматах элемент удачи сочетался с игрой ума. Ум и удачливость – вот достоинства русского богатыря, которые ценились на Руси наравне с силой и ловкостью.

На Западе в конце XIV в. Регенсбургский католический собор официально снял запрещение на шахматы. Игра была признана необходимым элементом рыцарского воспитания. Можно предположить, что католическая церковь изменила свое отношение к шахматам только после изменения правил игры. С «шахматного поля» были удалены игральные кости. Шахматы из азартной игры превратились в игру ума, способствующую развитию мыслительных способностей человека, дающую представление о тактике и стратегии, что было особенно важно для рыцарей.

На Руси правила игры в шахматы со временем тоже претерпели изменения. В XVI-XVII вв. шахматы уже не преследуются церковью, в них играют все сословия – начиная с великого князя, а впоследствии – царя. Любопытно, что в поздних былинах шахматы называют немецкой игрой:

Проходили тут за столички добовые,

За тее ли скамеечки окольные,

Начинают играть во шашки-шахматы,

Во тее ли во игры во немецкие.

Так тут король Ботиян Ботиянович

Залагал сою бесчетну золоту казну.

Молодой Добрынюшка Микитинец

Залагал он своево добра коня...[15]

Или вот еще один пример:

А играли мы с тобою в шашки-шахматы,

Да во тее ли илеи во немецкие…[16]

Слова «Игры немецкие» или «илеи немецкие», несомненно, означают, что герои былин играли в шахматы по правилам, принятым на западе. Само древнерусской слово «тавлеи», как видим, со временем забылось. Лишь по традиции исполнители былин повторяют этот термин в искаженном виде в значении «шахматные фигуры».

О том, что на Руси приняли западноевропейские правила шахматной игры, свидетельствуют иностранные путешественники, посетившие Московию в XVI-XVII в., а так же западные дипломаты, оставившие записки о пребывании русских посольств в Италии и Франции. Проанализировавший все эти источники И.М. Линдер сделал вывод, что «Ни в одном из отзывов не сообщается о каких-либо существенных различиях между правилами игры русских шахматистов и принятыми тогда правилами во Франции, Италии и других западноевропейских странах»[17].

Можно достаточно уверенно предположить, что в Древней Руси существовали профессиональные игроки в шахматы, зарабатывающие этой игрой себе на жизнь. Так в одном из вариантов былины «Ставр Годинович» в дружину Василисы Микулишны входили «тридцать молодцев да стрельцов», «тридцать молодцев да шахматчиков», «тридцать молодцев да гусельщиков». То есть, умение играть в шахматы представлено в былине как профессия, наравне со стрелками и гуслярами.

В другом варианте того же сюжета также упоминаются профессиональные игроки в шахматы:

Спроговорит Владимир стольне-Киевской:

Ай же, дородний добрый молодец!

Не угодно-ль поиграть в шашки в шахматы заморскии?

А спроговорит дородний добрый молодец:

- У нас об эвтом деле не сведано;

Игроки у меня с дому не взяты.

Пожалуй, поиграем в шашки в шахматы заморскии…[18]

На основе приведенных отрывков можно сделать вывод, что шахматы в Древней Руси были таким же средством добывания денег, как игра на гуслях или война. То есть, заработок этот был непостоянный, связанный с риском – можно выиграть, а можно и проиграть очень много. К примеру, в одной из поздних былин о Чуриле Пленковиче герои играют на крупную денежную сумму:

Да брала Катерина та доску хрустальнюю,

Шахматы брала серебряные,

Да начали играть а с им во шахматы,

Говорила Катерина та Микулична:

«Да премладыи Чурило ты сын Пленкович!

Да я тя поиграю – тебя бог простит,

А ты меня поиграешь – тебе сто рублей».

Да первой раз играл Чурило, ей мат давал,

Да взял с Катерины денег сто рублей;

Да другой-де раз играл, да ей другой-де мат давал,

Да взял с Катерины денег двести рублей;

Да третий-де раз играл, да ей третий-де мат давал,

Да взял с Катерины денег триста рублей…[19]

Вспомним эпизод из былины «Добрыня и Василий Казимирович»:

Говорит ему царь Батый:

- Ах ты гой еси, Василий сын Казимирович!

Есть ли у вас таковы умильны игроки:

Поиграть бы во тавлеи во вальящеты?

- Ах ты гой еси, Батый царь!

Я не знал, право, охоты твоей царской,

Не знал охоты твоей боярской:

Не брал из города умильных игроков…

В былинах о Ставре Годиновиче упоминаются княжеские игроки в шахматы:

Говорит на то-де солнышко Владимер-князь:

- Я накину на тебя службу тяжелую:

С моими с игроками поиграть сперва,

Как во ти еще во пешецьки, во шахматы;

Как обыграешь ты моих-ле игроков еще,

Я отдам тогда тебе Ставра, отдам безденежно.

То есть, профессиональные игроки в шахматы в Древней Руси входили в боярскую, княжескую и царскую свиту наравне с прочими придворными должностями. Можно предположить, что эти игроки получали постоянное жалование.

Таким образом, анализ былинных текстов позволяет нам сделать вывод, что в Древней Руси до XVI в. игра в шахматы была не просто средством украсить свой досуг. Шахматы проделали удивительный путь от ритуальной игры-гадания, до своеобразной профессии, средства добывания денег. В Древней Руси монгольского периода шахматы были азартной игрой, поскольку включали в себя игральные кости (тавлеи). Впоследствии кости исчезли из шахматного набора, шахматы стали в первую очередь игрой ума, а словом «тавлеи» начали обозначать шахматные фигуры наравне с термином «шашки». Лишь по традиции певцы былин сохранили описания древних шахматных партий, но постепенно исказили их смысл, поскольку в шахматы уже играли по новым правилам, а старые забылись. Поэтому былинные шахматные партии стали приобретать все более условный вид.

В заключении можно привести еще один сохранившийся отголосок древних правил шахматной игры. Среди русских пословиц есть немало посвященных шахматам. Любопытна одна из них: «Шахнет, да махнет, ан и вся игра». Исследователи истории шахматной игры доказали, что термин «шах» появился в шахматах раньше, чем «мат». Можно предположить, что в приведенной пословице кратко зафиксирован стремительный финал шахматной игры. Словом «махнул» могли обозначить бросок игральных костей. В таком случае пословица расшифровывается так: игрок сделал противнику шах, бросил кости, они выпали удачно, игрок следующим ходом выиграл партию.

Разумеется, сделанные в данной статье выводы не окончательные и не бесспорные. Хочется надеяться, что полное восстановление правил шахматной игры Древней Руси монгольского периода станет возможным благодаря новым археологическим находкам. Особую надежду внушают раскопки в Великом Новгороде. Кто знает, возможно, археологи обнаружат в этом культурном центре Древней Руси берестяную грамоту с упоминанием шахмат, или ту самую «шахматнуцу» купца Садко с загадочными «тавлеями вольящатыми».

---

[1] Памятники древнерусского канонического права // РИБ. Т. VI, ч. 1. – СПб., 1880. С. 104-105.

[2] Смирнов С. Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины. – М., 1912, № XXI. С. 136.

[3] Песни, собранные П.Н. Рыбниковым. Ч. 1. Народные былины, старины и побывальщины. – М., 1861. С. 103.

[4] Библиотека русского фольклора. Былины. – М., 1988. С.330-332.

[5] Буслаев Ф.И. Историческая хрестоматия. – М., 1861. С. 552.

[6] Библиотека русского фольклора. Былины. – М., 1988. С. 383.

[7] Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. – СПб., 2000. С. 137.

[8] Линдер И.М. Шахматы на руси. М. 1975. С.136-140.

[9] Былины (Библиотека поэта). – Л., 1954. С. 237.

[10] Онучков Е.Е. Печорские былины. – СПб., 1904. С. 119.

[11] Линдер И.М. Шахматы на Руси. С. 140.

[12] Там же. С. 143.

[13] Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. С. 293-294.

[14] Песни, собранные П.В. Киреевским. Вып. 2. – М., 1861. С. 85-86.

[15] Былины Севера. Т. II. – М.- Л., 1951 № 134. С. 208-209.

[16] Былины Севера, т. II. – М.-Л., 1951. С. 257.

[17] Линдер И.М. Шахматы на Руси. С. 175.

[18] Онежские былины, записанные А.Ф. Гильфердингом летом 1871 г., т. II. Изд. 4. – М.-Л., 1950. С. 427-428.

[19] Онежские былины, записанные А.Ф. Гильфердингом летом 1871 года, т. III. Изд. 4. – М.-Л., 1951. С. 181.